Лет этак семь или восемь назад я работал в замечательном месте под названием "Выставка орудий пыток эпохи инквизиции". Держали эту контору два прокурора, которым по идее к бизнесу прикасаться нельзя даже специально предназначенной палочкой, поэтому у нас все было честь по чести — даже неебический юридический адрес в виде "Гора Спилия, нижний этаж крепости Чембало".
Честно говоря, сложно сказать, писал бы кто–нибудь туда кляузы дрожащим почерком на задушенной бумаге, но приходили к нам регулярно — в основном потыркать пальчиком, чтобы сказать "А это для чего… Ай, бля!". По результатам работы можно было бы перепохабить и выдать свою версию карнегиевского «Как приобретать друзей и оказывать влияние на людей», но тут не про это. Было все превосходно, работа–то на воздухе, работа–то с людьми, тут товарищ Вишневский был невероятно прав. Хотя, строго говоря, часто слово "люди" было применимо к посетителям довольно номинально — так, животные без перьев, с двумя ногами, руками и плоскими ногтями.
Вот представьте: у вас приблизительно половина тонны колюще–режуще–щекочуще–скрежещуго оружия, которое скромно стоит в уголке и никого не трогает. Стали бы вы совать голову под гильотину, чтобы сфотографироваться в позе "смотри, я как Мария Антуанетта", хотя всем окружающим ясно, что это "раком", причем не как королева Франции, а банальная Клава из сорок седьмой? Или влезать на дыбу с криком "А как это работает?" При этом возможные номинанты на премию Дарвина проходили передо мной каждый день в ужасающих количествах, разрабатывая все более коварные планы своей смерти под вспышками фотоаппаратов — проходили в бочки с шипами, кресла с шипами же и ебашили степ в испанских сапогах за милую душу. Мы, естественно, не стояли столбами позора, и пристегивали, удерживали, хуячили и растягивали, а иногда показательно казнили арбузы 16–килограммовым лезвием гильотины. Жара, лето, чего не сделаешь ради искусства.
В общем, в один прекрасный день пришел к нам этакий старикашка, килограмм 60 задора и костей с остатками мышц. Принцип практически каждого орудия он понял с полуслова, а некоторые даже с полутычка, но вот одна загадочная штука ему не давала покоя — так называемая пытка лишением сна.
Их вообще много продумали, от яркого света до Укупника по ночам, но это был изощренный вариант — приходилось всю ночь стоять на вытянутых ногах, потому что заснув, вы рисковали получить 30 сантиметров кованного шипа в глубины, истинно познанные только проктологами и заднепроходцами. Естественно, что человеческий интерес неудержим, поэтому минут через пять дедушка напяливал конструкцию на себя.
Конечно же проверять сразу, насколько глубоко проникнет металл в порочные глубины человеческого тела, старичку не хотелось, а вот постоять подольше было интересно. Не знаю, рассчитывал ли он заснуть в ближайшие сорок минут, чтобы потом проснуться и поведать о всех своих старческих секретах, но за эти самые 40 минут он нас заебал конкретно. Вот работаешь ты, а в углу стоит тень прадеда Гамлета, которая томно вздыхает, трется жопой о казенное железо и мешает вести экскурсии. Опять же посетители недовольно заглядываются, спрашивают, что делает тут закованный старик в одних ярко–красных шортах на дряблое тело, в общем, конфуз. Смущал он нас настолько, что во время очередной экскурсии один из инквизиторов бодро хлопнул его по плечу со словами "Да вылезайте уже". Как написал бы какой–нибудь Дюма в подпитии: "в камере прозвучал крик и скрежет металла, а по щеке виконта скатилась слеза сострадания". Естественно, Витеньки у нас не было, сострадания тоже (вот такие мы были молодые сволочи). Другими словами, дед добился того, чего он собирался дождаться естественным путем через сон — он присел. Принцип действия орудия он осознал в тот же момент, а во второй, закрывая дырку на шортах, он уже смущенно пробирался к выходу, благодаря за познавательную экскурсию.
Комментариев нет:
Отправить комментарий